Как Мымр и Ковалевский занимались физкультурой

В один из понедельников Мымр, как обычно, встречал Омку и Ковалевского после уроков во дворе школы. Ковалевский вышел задумчивый и важный. Мымр вздохнул - что на этот раз задумал его друг? Обычно такой задумчивый вид Ковалевского означал: начинается новая жизнь, в которую он потащит и его, Мымра.  

Мымр решил не форсировать событий и сделал вид, что ничего не заметил.  

- А у нас сегодня, - рассказывала Омка, - один зверек принес в школу майского жука в банке! Ковалевский на переменке его видел! 

Мымр с интересом слушал про жука.  

- И этот жук, - продолжала Омка, - так начал жужжать на природоведении, что мешал учительнице вести урок.  

- Неужели так громко жужжал? - поинтересовался Мымр. 

- Не то слово! - ответила Омка. - Очень громко жужжал, да еще бился в банке.  

- И что было дальше?  

- А дальше учительница велела жука выпустить на улицу и больше в банке насекомых не держать. Ведь они не могут жить в неволе. 

Мымр кивнул. 

- И на переменке жука все вместе выпускали в окно! Он сразу раскрыл крылья и улетел. Мы все обрадовались. И учительница тоже. Только сказала, чтобы больше никто не приносил на уроки ни жуков, ни мух, ни бабочек. И чтобы не ловили их тоже.  

- Все правильно сказала ваша учительница, - подтвердил Мымр. - Жуки должны жить на свободе. 

Ковалевский все это время молчал, как будто у него рот был заклеен, только иногда посматривал на товарищей - ерунду какую-то обсуждают! 

- А ты что такой молчаливый? - тихонько толкнула Омка Ковалевского. - Что-то случилось на последнем уроке? 

- Да вот думаю, - сказал Ковалевский, - что есть вещи поважнее ваших жуков и мух. 

Омка недоуменно взглянула на него и пожала плечами.  

Мымр молчал и соображал: «Сейчас начнется!». 

- А вы знали, - продолжал Ковалевский, - что нужно заниматься физкультурой? Делать по утрам зарядку, бегать и дышать свежим воздухом? Надо укреплять свое здоровье, чтобы до старости оставаться бодрыми и сильными! 

Мымр и Омка молча шли и ждали, что еще скажет Ковалевский.  

- Оказывается, - сказал Ковалевский, - это очень важно! А вы живете и не знаете. Ну, зато теперь мы начнем вести здоровый образ жизни, и нам будут не страшны никакие болезни.  

Омка хихикнула, а Мымр грыз карамельку. 

- И конфет ты слишком много ешь! - заявил Ковалевский, презрительно покосившись на Мымра. - Сахар вреден! К нам на урок приходили учитель физкультуры и врач, и теперь я все знаю.  

- О-о-ой! - вздохнула Омка. - Что теперь будет! 

Мымру было не до ухмылок.  

На следующее утро Ковалевский ни свет, ни заря, когда ворона из часов еще не прокаркала семь, пришел к Мымру с магнитофоном, поднял его с постели и заявил: 

- На зарядку становись! Под музыку - начали! 

И включил магнитофон. 

Мымр вяло шевелился, а Ковалевский бодро размахивал лапами, делал наклоны и скакал. Через пятнадцать минут он объявил: 

- Зарядка окончена! Теперь бег! 

Вытащил Мымра на улицу и начал бегать вокруг дома. Мымру ничего не оставалось, как бежать вместе с Ковалевским. Минут через пять Мымр, пробегая мимо своей скамейки, уселся на нее в молчаливой забастовке, и Ковалевский, как ни старался, не смог сдвинуть его с места. 

- Ну и ладно, - обиделся он, - оставайся больным, а я буду дальше здороветь. 

И снова побежал вокруг дома. 

Набегавшись, плюхнулся рядом с Мымром, дыша, как паровоз. 

- Я прямо чувствую, - вдохновенно сказал Ковалевский, - как я здоровею с каждой минутой! Через год такой жизни я стану совершенно здоровым и красивым! Так сказал врач. И ты тоже можешь стать, если не будешь сидеть на скамейке вместо бега. 

Потом он побежал в дом и выскочил с ведром воды: 

- Переходим к водным процедурам! 

Половину вылил на Мымра, а вторую - на себя. Мымр молча сидел, как мокрая мышь, с поникших полей его шляпы стекала ручьями вода. Ковалевский со своим мокрым мехом стал похож на Колобка из его первой книжки.  

- Не беда, что холодно! - воскликнул Ковалевский. - Зато я буду здоровым! 

И побежал в дом греться. 

Мымр поплелся за ним и сразу со стоном повалился на кровать. 

- И нечего стонать! - урезонил его Ковалевский. - Потом еще спасибо скажешь! 

С вечера Мымр запер дверь на большой засов и на всякий случай еще на швабру.  

Утром он проснулся, как обычно, когда ворона прокаркала 8 раз. В доме стояла тишина и покой. Мымр заволновался: где же Ковалевский? Он не стучал в двери, не громыхал на пороге, не вопил, не колотил в окно. Что случилось? Он встал, умылся и, не попив даже чаю, пошел проведать друга.  

Ковалевский лежал в постели с удрученным видом и громко кашлял. 

- Мымр, - жалобно сказал он сиплым голосом, - как хорошо, что ты пришел! У меня все болит, как будто меня били! Какая ужасная эта физкультура! 

Мымр потрогал лоб товарища, покачал головой. Сначала поставил чайник, потом градусник Ковалевскому. Заварил свой фирменный чай из разных трав.  

- Тридцать семь и восемь, - простонал Ковалевский, поглядев на градусник, - как же страшно я болен! 

И повалился на подушки с таким видом, как будто он умирает. 

Весь день до вечера сидел Мымр у постели друга и лечил его. Перед сном заставил погреть лапы в тазике с горячей водой, потом надел на него теплые носки и укрыл одеялом.  

- Мымр, - просипел Ковалевский, засыпая, - спасибо тебе! Ты так заботишься обо мне. Что бы я без тебя делал!  

- Спи, - перебил его Мымр, - и не разговаривай, береги горло. 

- Я так подумал, - не успокаивался Ковалевский, - может ну ее, эту зарядку? Раз мне после нее так плохо.  

- Спи и выздоравливай, - снова сказал Мымр и вздохнул.