Как Ковалевский подписывал табличку

Шли дни за днями, Ковалевский прилежно ходил в школу и больше не собирался оставаться жить на речке. Также он всегда делал все домашние задания, когда возвращался домой после уроков, и только потом бежал играть с Мымром, Омкой и остальными. И, конечно, настал день, когда он научился и читать, и даже немного писать.  

Как же Ковалевский был счастлив! А как гордился Мымр! 

Вечером в субботу после репетиции хора, где они разучивали новую песню Булки, Ковалевский долго что-то писал на листочке, но Мымру не показывал. Мымр решил не спрашивать, придет время - и все узнается.  

Конечно, так и вышло. 

Наутро торжественный Ковалевский появился у Мымра на пороге, а в лапах у него была банка с краской, кисточка, карандаш и клочок бумаги. Первым делом он по привычке полил традесканцию Мымра. Потом важно сказал: 

- Мы идем в парк! - И добавил: - Тебя ждёт сюрприз. 

Мымр в это время, естественно, в своей шляпе и ботинках лежал на кровати и грыз карамельки. Фигура Ковалевского выглядела несгибаемой. Когда Ковалевский в таком состоянии - сопротивление совершенно бесполезно. Мымр слез с кровати, и они пошли. 

По дороге Ковалевский изо всех сил сдерживался, чтобы не скакать и не расплескать краску. Поэтому добрались без происшествий. Дошли до клумбы, Ковалевский молча поставил банку с краской на землю, сверху положил кисточку и сказал: 

- Сегодня такой важный день! 

Мымр внимательно слушал и даже не ел свои конфеты - боялся пропустить самое интересное. 

- Сегодня такой важный день! - повторил Ковалевский. 

Мымр молча ждал. 

- Сегодня!.. - Ковалевский явно не мог соскочить с заевшей пластинки. 

- Сегодня очень важный день, - напомнил ему Мымр, - что будем делать в такой день? 

Ковалевский с шумом выдохнул. 

- Я теперь умею писать! - громко выпалил он. - И хочу переписать табличку на нашей клумбе. Помнишь, я тогда собирался? 

- Конечно, помню, - покладисто кивнул Мымр, - ты сказал, что когда научишься писать, то перепишешь табличку на клумбе. 

- Это ты сказал, - возмутился Ковалевский, - а я согласился! Я, может, из-за этого и в школу ходил.  

- А что, теперь больше не будешь? 

Ковалевский подумал немножко. 

- Теперь все равно буду! Я еще не полностью умным стал. Надо дальше умнеть. 

Мымр не стал вслух смеяться, но было видно, что ему очень хочется. Поэтому он сунул в рот карамельку и стал ждать развития событий. 

- Мне Учительница показала, как писать, и я тренировался, - бормотал Ковалевский, обходя клумбу до того места, где стояла табличка.  

Он взял свой клочок бумаги и карандаш, вытащил из земли палку, к которой была прикреплена табличка, уселся на скамейку и начал корпеть над текстом. Мымр спокойно сидел рядом и смотрел по сторонам.  

Неподалеку у фонтана, как обычно, гуляли зверюшки, жители Города. Они уже привыкли, прохаживаясь вокруг фонтана, поглядывать и на клумбу Ковалевского - она была, безусловно, самая красивая во всем парке. Ковалевский сегодня не обращал на них никакого внимания - он был занят очень серьезным делом. Никогда в жизни он так не старался! Даже язык высунул от усердия. Ему очень хотелось, чтобы все буквы на табличке получились ровные и красивые, как у Учительницы.  

Сначала Ковалевский, подсматривая в бумажку, написал все буквы карандашом. В первый раз все буквы на табличку не влезли - он их написал слишком большие. Поэтому на табличке получилось только «Клума Мыма и Кавле». Он так устал писать, что подумал: может, так и оставить? Пусть будет «Клума Мыма и Кавле»? А что, подумаешь. Все равно будет понятно! А он не обидчивый, пусть про него будет Кавле! Решено. 

- Посмотри, - обратился он к Мымру, - как здорово я написал буквы карандашом! Правда, не все поместились, но по мне и так сойдет! Правда же? Никто не подумает, что это Омкина клумба. Или Ручкина-Квадрата. Ну скажи? 

Мымр покосился на табличку и сказал: 

- Настоящие таблички в парке так не пишут, я точно это знаю.  

- А у меня будет особенная табличка! - завопил Ковалевский. - Я так старался! Душу вложил. 

- Ты очень старался, я знаю, - заверил его Мымр. - Ты молодец.  

Ковалевский распушился от гордости и закатил глаза, представив, как все будут говорить: «Ковалевский не только умеет выращивать самые красивые цветы, но еще и писать умеет! А значит, и читать! Он умный!». 

- Но табличку придется переписывать, - обрушился на него вдруг скучный голос Мымра. - И не отвлекайся, пиши внимательно, без ошибок. 

Ковалевский весь поник, как увядший цветок.  

Мымр молча сунул ему в лапу карандаш и стал опять глядеть по сторонам, вроде как ему и все равно, что там будет Ковалевский дальше делать. 

Ковалевский посидел еще, понурившись, взял табличку и стал писать буквы заново.  

Долго он пыхтел, кряхтел и бормотал что-то неразборчивое. Пять раз уронил бумажку, один раз ее унесло ветром, и он бегал за ней вокруг клумбы и догонял. Два раза бросал карандаш на землю и сидел, надувшись. Наконец, пихнул Мымра в бок: 

- Посмотри, есть еще ошибки? - и отвернулся, как будто и не боялся узнать про ошибки. 

Мымр долго рассматривал табличку, взял карандаш, что-то подправил незаметно и сказал: 

- Нет! Ошибок нет! Ты все очень здорово написал! 

- Правда? - подпрыгнул на два метра Ковалевский. - Нет ошибок? Я справился? 

Мымр кивнул и протянул ему карамельку. 

- Теперь осталось раскрасить, и наша новая табличка будет готова! - скакал вокруг Ковалевский. 

Еще час раскрашивал Ковалевский буквы, весь в краске перемазался. Зато как получилось красиво и здорово! Как гордо Ковалевский сидел около новой таблички и наблюдал: все ли заметили перемену? Все ли поняли, кто переписал табличку? Зверюшки смотрели на клумбу и махали лапками, и было непонятно, видят они новую табличку или нет. Ковалевский решил - пускай считается, что видят. Так ему больше нравилось. 

Пошли домой обедать, а вечером после кино Ковалевский, конечно, потащил Мымра и Омку в парк. Там они уселись на скамейку возле таблички, и Ковалевский выглядел так, будто весь этот парк построил он, а уж тем более написал все объявления и афиши. Подумаешь, и ничего трудного! 

- Боже, - восхитилась Омка, увидев табличку и обращаясь к Мымру, - какой ты молодец! Давно пора было переписать. Ведь все знают, что эта клумба - ваша! А не только Ковалевского. 

- Ха-ха-ха! - воскликнул громовым голосом Ковалевский. - Ха! Ха! Ха! Хе! Ты думаешь, что это он написал? 

Омка вытаращила на него глаза. 

- Неужели это ты? Ты сам написал эту табличку?  

Ковалевский вскочил и поклонился: 

- К вашим услугам! 

Омка покраснела от смущения, а потом сообразила: 

- Ой, ты так здорово это сделал! Может, ты мог бы для меня кое-что написать? 

- Пф, - фыркнул Ковалевский, - легкотня! Конечно! 

- Мне нужна вывеска на крылечке, напишешь? 

- Хоть завтра! - подпрыгнул Ковалевский. 

- Ура! - захлопала в лапки Омка. - Тогда завтра после школы все идем сразу ко мне! 

- Заметано! - гордо согласился Ковалевский. 

А Мымр грыз свои карамельки и ухмылялся.