Как хор из Прозрачных Ключей приехал в Дружбоград

Месяц пролетел очень быстро. Не успели улечься волнения по поводу заявления об открытии клуба, как уже осталось три дня до первого числа - того дня, когда произойдет очередная замена кубка. На этот раз хор из Прозрачных Ключей должен был приехать в Дружбоград и привезти победный кубок, чтобы в течение следующего месяца он стоял в читальном зале библиотеки и напоминал: наш хор победил! 

Ковалевский за неделю уже начал переживать: а вдруг не приедет хор? А вдруг они так и будут жить с поддельным кубком? Конечно, их поддельный кубок очень красивый и его не отличить от настоящего, но все же! Ведь весь хор знает, что этот кубок слепила и покрасила рукодельница Бусинка. 

Мымр тоже волновался, но не о кубке: он думал, какую песню будут вместе петь два хора? Когда он спросил об этом у хормейстера и композитора Булки, тот ответил: 

- Понимаешь? Да. Это пока секрет. Да, да, у руководителей хора тоже бывают секреты.  

Мымр не стал допытываться, вздохнул и отошел, разочарованный. Съел карамельку и подумал - ну что ж, будем ждать первого числа, тогда все и узнаем. 

Перед самым первым числом Булка пришел на репетицию без опозданий и сразу сказал: 

- Сегодня мне звонила Милка! Если вы помните, то это... 

- А-а-а-а! - завопили все до единого участники хора, даже Мымр и даже Бусинка из-под стула. - Конечно, мы помним - это руководитель хора из Прозрачных Ключей! 

- А кстати, когда мы придумаем название для нашего хора? - спросил Булка на свою голову. - Мне кажется, он уже заслуживает... 

Тут такой поднялся шум, что Булка забыл, с чего все началось. Даже не стал стучать своей дирижерской палочкой по стакану - его просто никто бы не услышал. Никакого толку не было бы. Поэтому Булка просто смотрел через свои очки на хор и ждал, когда все сами по себе успокоятся.  

Долго шумели, но все же постепенно гвалт утих, и Булка уже тогда постучал по стакану: 

- Внимание, уважаемый хор! Я все же попытаюсь сообщить вам, что сказала мне Милка. А она сказала, что они приедут к нам в гости уже завтра! Вы как, готовы принять? 

Шум грянул с точно такой же силой, что и до этого. Булка закатил глаза и поправил очки. Вершиной бушующего хаоса стало громкое верхнее «до» Сенькина, которое тот выводил для обострения атмосферы безобразия. В создавшейся ситуации не орали четверо: Булка, которому было не до ора, Мымр, который неотложно о чем-то думал и поэтому не мог одновременно шуметь, Ручкин-Квадрат, который умудрялся в такой обстановке крепко спать, сидя на табуретке, и Бусинка, которая под стулом вязала носок и считала петли, поэтому вопить не могла себе позволить.  

Булка поправил очки и сказал: 

- В читальном зале мы двумя хорами не поместимся. 

Те, кто стоял к нему поближе, кое-как услышали, что сказал Булка, и замолчали и даже стали увещевать остальных - перестаньте орать, в конце концов. Дайте уже руководителю высказаться. Так потихоньку опять настала относительная тишина. 

- Поэтому, - продолжал Булка, - соберемся в парке на эстраде, там можно разместить два хора рядом. И будем репетировать общий номер! 

И заранее заткнул уши - понимал, что хор опять поднимет шум.  

Так и вышло. И, может, так и не состоялась бы репетиция, но длинный Мымр залез на стул и стал намного выше всех. На стуле он поднял лапу, и его увидели все. Поднятая лапа - просьба тишины, это все знали. Так Мымру удалось успокоить зверюшек.  

- Друзья, - попросил Мымр со стула, - пожалейте нашего руководителя. Ему нас не переорать. Будьте, пожалуйста, зверьми.  

Всем стало сразу стыдно - чего это они, в самом деле, разорались, как не знаю кто? Подумаешь - хор приедет. Подумаешь - надо название придумать. Подумаешь - репетиция будет в парке. И ничего особенного, все это можно пережить и без шума.  

- Название для хора придумаем потом, - сообщил Булка, - в парке встречаемся завтра в 12 часов, всем быть! Сенькин, Ковалевский - вам особенно.  

И начал, наконец, репетицию.  

Ковалевский назавтра еле высидел свои три урока в школе - мыслями он был целиком и полностью уже в парке на общей репетиции двух хоров. Да еще ночью почти не спал - все думал, как же им назвать свой хор? Ничего не придумал, только весь извертелся. Решил - потом спросит у Мымра, что тот предложит. Может, он уже придумал все давно, а Ковалевский напрасно себя изводит? 

В двенадцать часов весь хор был в сборе на эстраде парка. Хор из Прозрачных Ключей - тоже! Водитель Гусиков их привез на своем автобусе. Булка и Милка пожали друг другу лапы, участники хоров сделали то же самое. Потом это общее лапопожатие стало традицией, но сегодня произошло в первый раз. И настроило всех на дружеский и рабочий лад. Оказалось, что Булка и Милка заранее договорились, какую песню будут репетировать вместе, и сообщили об этом своим хорам только сейчас. Шуметь наш хор уже не стал - нашумелись вчера, а хор из Прозрачных Ключей постеснялся орать в гостях. Все чинно и благородно стояли и кивали - хорошо, будем репетировать эту песню.  

Очень здорово прошла совместная репетиция. Зверюшек у эстрады собралось - море! Скамейки были забиты зрителями. Всем было интересно посмотреть, как репетируют вместе два хора-чемпиона. До вечера никто не расходился из парка. И хоры так увлеклись пением, что чуть было не забыли обменяться кубками! Да, решили именно обмениваться. На вылепленный Бусинкой кубок снизу приклеили опознавательную бумажку - чтобы уже точно никогда не перепутать его с настоящим победным кубком. Хор из Прозрачных Ключей вместе с Милкой были поражены мастерством Бусинки, а также тем, что она такая маленькая, но при этом способна на большие дела.  

Милка сказала: 

- Дорогая Бусинка! Твой кубок - это шедевр! Можем ли мы попросить тебя о помощи? Нам для Дворца Культуры в Прозрачных Ключах нужно вылепить фигурку Весны - это символ нашего города, и было бы так здорово, если бы ты вылепила для нас ее! Автор скульптуры уехал, и нужно сделать копию.  

Бусинка призадумалась на минутку и ответила: 

- Конечно, я смогла бы вылепить для вас фигурку Весны! Но разве это честно по отношению к жителям Прозрачных Ключей? Не лучше ли вам объявить конкурс на лучшую фигурку, в котором примут участие все желающие? Вы наверняка удивитесь, сколько талантливых скульпторов окажется в Прозрачных Ключах! 

- Верно, верно! - закричали оба хора, Милка и даже Булка. - Здорово придумала Бусинка! 

Бусинка покраснела, а Мымр посадил ее на плечо, чтобы все могли ее видеть. Бусинка уже не очень стеснялась - ведь в самом деле, ее идея была такая очевидная! Что и краснеть нечего.  

Когда совсем стемнело, большая толпа зверюшек пришла на автобусную остановку провожать хор в Прозрачные Ключи. Гусиков в своем автобусе уже их ждал - ему предстоял последний на сегодня рейс. Он опять встревоженно выглянул в окно и сказал, как и в прошлый раз: 

- Дорогие товарищи, вы все ко мне в автобус не поместитесь... 

Все засмеялись и успокоили его - поедет только один хор.  

- А! - сразу успокоился Гусиков. - Если только один хор - то поместитесь. Залезайте!  

На всякий случай проверили кубок - конечно, опять перепутали, взяли настоящий. Сенькин сбегал в библиотеку и поменял кубки. Смеху было - на весь Дружбоград. Наконец, гости погрузились в автобус Гусикова и облепили изнутри окна. Милка держала на коленях кубок. Уезжать никому не хотелось - так уже успели два хора подружиться. Но всегда приходится расставаться, как это ни грустно. Зато через месяц снова будет общая репетиция - уже во Дворце Культуры! И это не могло не радовать. 

Автобус тронулся, все стали махать лапами ему вслед. Скоро он исчез в темноте - уехал. Хор еще постоял на остановке и стал расходиться.  

Мымр и Ковалевский проводили Омку и пошли домой. Они шли не спеша - дышали вечерним воздухом, наслаждались хорошей погодой, вспоминали счастливый день. 

- А ты слышал, как Петрушка кричал «браво!», когда я солировал во втором припеве? Скажи, слышал? 

- Конечно, я слышал! - кивнул Мымр. - Это невозможно было не слышать! Он очень громко кричал.  

- А скажи, - теребил его Ковалевский, - почему он кричал «браво!»? Как ты думаешь? 

- Я думаю, - убежденно ответил Мымр, - он кричал потому, что ты очень хорошо спел свою партию! 

Ковалевский покраснел под мехом и был так счастлив, что не нашел никаких слов, чтобы выразить это счастье, и просто подскочил вверх на три метра. А Мымр грыз свою карамельку и ухмылялся.