Как Ковалевский стал солистом

Два раза в неделю, по вторникам и пятницам, после школы Мымр, Омка и Ковалевский ходили в библиотеку на репетицию хора. Заходили сначала домой, обедали, Омка и Ковалевский делали уроки на следующий учебный день, а потом все вместе шли на репетицию.  

Хор был одной из достопримечательностей Городка! Все жители очень любили этот хор, и желающих в нем участвовать всегда было, хоть отбавляй. Но в хор никак нельзя было включить больше двадцати участников - ровно столько помещалось в два ряда в читальном зале библиотеки. Остальные сочувствующие рассаживались, кто где умудрялся, и просто смотрели, как хор репетирует.  

В заднем ряду стояли те, кто повыше, а спереди - те, кто пониже. Поэтому длинный Мымр всегда пел во втором ряду, а круглый Ковалевский - в первом. Ковалевский был очень рад, что его маленький рост в кои-то веки пригодился: в первом ряду его было очень хорошо видно!  

- Маленький, да удаленький! - говорил каждый раз Ковалевский, когда в начале репетиции хор выстраивался рядами. 

- Действительно! - поддакивала Омка, которая стояла в хоре рядом с Ковалевским и была даже еще меньше ростом, чем он.  

В этот день репетиция хора началась, как обычно. Хор выстроился, Булка обсудил с участниками, какую песню они сегодня изучают и поют, солист Сенькин (тот самый милиционер, который составлял протокол задержания нарушителя Нюшки) вышел вперед, Булка взмахнул лапами, Сенькин открыл рот - и тут... Вместо красивого и чистого голоса из горла Сенькина вырвался птичий писк, похожий на крик чайки. Булка уставился на Сенькина.  

- Извините, - пробурчал Сенькин и прокашлялся. 

Булка снова взмахнул лапами: 

- И-и-и! 

- Кхе-кхе-и-и-и! - чайкой пропищал снова Сенькин. 

Булка опустил лапы и молча глядел на Сенькина. 

- У меня горло болит, - сказал Сенькин, - я думал - может, это не помешает петь. 

- Помешало, - расстроился Булка. - Что же ты? Беги домой и лечи горло! И пока не вылечишь - никакого пения! И даже не разговаривай. Так быстрее пройдет.  

Сенькин пошел домой, а Нюшка, который сидел тут же и смотрел репетицию, пошел его провожать. 

- Что же делать? - сокрушался Булка. - Ведь нам нужен солист! Мы не можем репетировать без солиста! 

Все загалдели, зашумели - кто же будет солистом вместо Сенькина? Кому можно доверить такое важное дело? Солист - лицо хора, основа успеха. Он стоит впереди, и зрители смотрят на него.  

Булка внимательно посмотрел на свой хор. Высокая Мурочка стояла во втором ряду с левого края и, замерев, мечтала: вот бы Булка выбрал ее в солистки! Ей очень хотелось побыть солисткой. 

Но Булка сказал: 

- Ковалевский! Хочешь попробовать спеть вместо Сенькина? 

Ковалевский вытаращил глаза и подпрыгнул на два метра - то есть, был очень удивлен, но не максимально. Максимально - это когда он подпрыгивал на три метра. 

- Конечно! - закричал он. - Конечно, я хочу попробовать спеть вместо Сенькина! А у меня получится? 

- Вот и узнаем! - заявил Булка. - Выходи вперед! 

Вместо Ковалевского Булка выбрал зверька из зрителей, который давно мечтал занять место в хоре. 

Ковалевский, как и все участники хора, знал все партии, весь текст и все ноты. Поэтому спеть за Сенькина для него не составляло труда. Только кто знает, что скажет о его пении Булка? 

- И-и-и! - взмахнул лапами Булка. 

- Кхе-кхе-и-и-и! - пропищал Ковалевский. Он сам не понял, как так вышло - ведь горло у него не болело. 

Хор так и покатился со смеху. Смеялись на все лады. 

- О-хо-хо-хо! - хохотал Ручкин-Квадрат. - Эпидемия в хоре! 

- А-ха-ха-ха! - покатывался со смеху зубной врач Петрушка.  

- И-хи-хи-хи! - смеялась Омка, сморщив носик. 

Даже Мымр во втором ряду трясся от смеха, что вообще было большой редкостью. 

Ковалевскому было очень стыдно, и он старательно прокашливался, пытаясь хоть как то скрыть неловкость. 

Булка же не знал, смеяться ему или плакать, и поэтому делал и то, и другое: смеялся и вытирал слезы. Наконец, он немного успокоился и призвал всех к порядку. 

- Ты готов? - спросил он у Ковалевского. 

Ковалевский кивнул, но, конечно, он не знал, готов ли он. Какой сюрприз устроит ему голос? 

Но все обошлось. Булка взмахнул лапами - и Ковалевский запел. Да так хорошо запел, что и зрители, и сам хор, и Булка просто заслушались чистым и красивым голосом нового солиста. И хор подпевал ему так, что песня превратила читальный зал в концертный. Когда песня кончилась, зрители разразились аплодисментами и криками ура. 

Булка сиял, Ковалевский стоял, сам себе не веря, Омка во все глаза глядела на него, а Мурочка тихонько плакала от восторга. 

- Малыш, - растроганно сказал Булка, - у тебя талант! Почему ты раньше так не пел? 

- Я не знаю, - растерянно ответил Ковалевский, - может, я научился читать, поумнел, и все дело в этом? 

Все опять покатились со смеху. Булка вытирал слезы, Мымр трясся, Омка морщила носик. Тут как раз вернулся Нюшка, который провожал Сенькина.  

- Чего вы тут смеетесь? - стал он спрашивать у всех, но на него только махали лапами. - Ну чего вы? Расскажите, я тоже хочу смеяться!  

Смеяться начали еще сильнее, и Нюшка понял - не добиться ответа. 

Наконец, Булка предложил: 

- Давайте еще раз споем? 

- Давайте! Давайте! Конечно! Ковалевский, выдай класс! - закричали все. 

И Ковалевский опять выдал класс. Когда песня кончилась, все увидели, что дверь в библиотеку открыта, и за ней стоит небольшая толпа зверюшек, которые не поместились в читальный зал, но им хотелось послушать, кто это так красиво поет. Аплодисменты долго не утихали, а Ковалевский раскланивался во все стороны, как самый настоящий артист. В душе его разливалось бесконечное счастье - вот, наконец, и его настигла настоящая слава! Что там какая-то клумба или лучший цветок! 

Когда репетиция закончилась, друзья проводили Омку и тоже пошли домой. 

- Ты очень здорово пел, - сообщил Мымр, - просто здорово. Молодец. 

Ковалевский так смутился от похвалы Мымра, что покраснел под своим мехом, но ничего не сказал.